Хорошая память не дается с рождения. Как ее развивать

Чем мозг чемпиона по запоминанию отличается от «среднестатистического»

Ученые, заглянув в мозг чемпионов по запоминанию, не нашли там ничего сверхъестественного. Исследования с помощью МРТ показали: глобально их мозг почти ничем не отличается от мозга любого другого человека.

Разница была в том, как они его использовали.

Во время тестов на запоминание у чемпионов активировались участки, связанные с пространственной памятью и навигацией, — те, что в обычной жизни помогают ориентироваться в знакомом городе или собственной квартире.

Все потому, что чемпионы целенаправленно применяли технику запоминания, известную как «метод локусов» или «дворец памяти».

Когда обычных участников эксперимента обучили этой же технике, их мозг уже через шесть недель тренировок начал работать так же, а результаты в тестах на запоминание улучшились вдвое.

Это возможно благодаря нейропластичности — способности мозга физически меняться в ответ на новый опыт, обучение и даже мысли. А так как память формируется в мозге, то и она может развиваться или деградировать.

Память стоит на трех китах. И каждого можно откормить

Фундамент хорошей памяти состоит из трех составляющих:

1. Стратегий запоминания (мнемотехники). Это те самые навыки, которые использовал Фоер и другие чемпионы по запоминанию. Достаточно освоить основные мнемотехники и применять их там, где нужно в обычной жизни.

2. Образ жизни. Правильное питание, спорт, общение и умственная нагрузка напрямую влияют на биохимию мозга и замедляют возрастное снижение памяти.

Например, кардиотренировки улучшают кровоснабжение мозга и стимулируют выработку белка BDNF, который называют «удобрением для мозга», пишет Кирк И. Эриксон и другие авторы исследования, опубликованного в PNAS.

3. Качество сна. Во время сна мозг обрабатывает полученную за день информацию. Именно во сне происходит консолидация памяти — перевод кратковременных воспоминаний в долговременные.

Хронический недостаток сна нарушает этот процесс и напрямую ведет к ухудшению способности запоминать новое и воспроизводить старое, пишет Physiological Reviews.

Как развить отличную память: реальный опыт профессионалов

Лондонские таксисты. Чтобы получить лицензию, кандидаты должны выучить наизусть карту Лондона с 25 000 улиц и тысячами объектов. Ученые с помощью МРТ сравнили мозг таксистов с мозгом обычных водителей.

Оказалось, что у таксистов значительно увеличен задний отдел гиппокампа — области мозга, критически важной для пространственной памяти. Причем чем дольше человек работал таксистом, тем заметнее были эти изменения, отмечается в исследовании, которое провела группа неврологов их Университетского колледжа Лондона.

Шахматисты. Гроссмейстеры думают иначе, чем новички в шахматах. Новичок видит на доске просто фигуры, а опытный игрок — сразу знакомые комбинации из них. Это результат тысяч часов практики: мозг гроссмейстера быстро узнает типичные позиции и предсказывает, что будет дальше.

У опытных игроков активнее работают зоны мозга, отвечающие за долгую память и узнавание образов, а новички больше напрягают рабочую память и перебирают ходы в уме.

Студенты. Исследование на студентах-медиках, опубликованное в журнале The Journal of Neuroscience, показало, что за несколько месяцев интенсивной учебы у них заметно меняются участки мозга, отвечающие за память, — гиппокамп и теменные доли.

Мозг перестраивается, чтобы успевать запоминать огромный объем новой информации.

Сомелье и парфюмеры. Знатоки вин и духов запоминают запахи и их сочетания. Когда сомелье описывает вино нотами «кожи, табака и черной смородины» — это не поэтическая вольность.

Эксперты создают в голове огромную «библиотеку» ароматов и вкусов, связывая каждый из них с конкретным сортом винограда, регионом или годом урожая. Их мозг учится не просто чувствовать, а анализировать и классифицировать запахи, задействуя области, связанные не только с обонянием, но и с памятью и речью.

Мнемонисты-любители. Развить суперпамять может и обычный школьник, что показал в 2019 году россиянин Денис Бабушкин. Тогда он учился в 10-м классе и смог по памяти воспроизвести более 13 000 цифр после запятой в числе пи (3,14…).

Школьник честно сказал, что никакого особого секрета тут не было: он запоминал с помощью общедоступных методик из интернета.

Гены ни при чем?

Если не брать совершенно исключительные и феноменальные случаи, гены влияют на память, но не решают, будет она «хорошей» или «плохой». Они задают стартовые особенности работы мозга — не более.

Ученые считают, что одного «гена памяти» не существует, отмечал доктор биологических наук из Института общей генетики РАН Сергей Киселев. Память зависит от множества генов, и каждый влияет на нее по чуть-чуть. Вот только некоторые из них:

COMT — влияет на расщепление дофамина в мозге. От его варианта может зависеть, насколько легко вам сосредоточиться и держать информацию в голове.

KIBRA — связан со способностью запоминать события. Некоторые его варианты помогают лучше справляться с тестами на память.

BDNF — один из генов нейропластичности. Он помогает мозгу создавать новые связи.

Образ жизни, обучение и тренировки играют не меньшую роль, чем гены. Считается, что вместе они формируют когнитивный резерв — запас прочности мозга, который помогает дольше сохранять ясность ума.

Человек, который не мог забывать: уроки Александра Лури

Чтобы понять, что такое действительно феноменальная память от природы, полезно взглянуть на крайние случаи.

В 1920-х советский нейропсихолог Александр Лурия почти 30 лет наблюдал уникального человека — репортера Соломона Шерешевского. Он запоминал с первого раза длинные ряды бессмысленных слогов, формулы, страницы текста — и мог воспроизвести все это без ошибок даже спустя годы.

Память Шерешевского не то чтобы совсем необычна. Главное, что ее отличало, — это способность к непроизвольному созданию визуальных ассоциаций. Слова и цифры сами по себе вызывали у него ассоциации со вкусами, цветами, запахами. Например, голос психолога Выготского, с которым беседовал, он описал как «желтый, рассыпчатый».

Его мозг сам делал то, что обычным людям приходилось тренировать.

Но была и обратная сторона. Шершевский не мог забывать. Он запоминал, но часто не мог понять смысл: лишние образы лезли в голову, мешали думать. Ему трудно давались абстракции и метафоры — он все воспринимал буквально.

Любой внешний раздражитель вмешивался в его память: слово «да» появлялось как расплывчатое пятно, шум — как «брызги» пара.

Это мешало сосредоточиться, но подтверждало: запоминание происходило не на уровне логики, а через чувства, ощущения.

Лурия показал, насколько неоднозначен этот «дар» феноменальной памяти.

Он пришел к выводу, что память — не столько механизм мозга, сколько часть личности. И границы ее могут расшириться, стоит только подступить поближе.